Любимый май. В тридцатый раз все впервые и вновь. Воздух, пропитанный зеленью, соловей и кукушка…
Я встречал его и белой рубашкой с ранцем за спиной и рассекая воздух вдоль посадки на мопеде. Самогоном с закуской на природе в компании и на крыше общаги по утрам.
В прошлом году я встретил май влюбленностью. С годами это случается все реже. В тот раз это была пролетающая звезда, что почти вырвала меня с околоземной орбиты. Познакомился с ней в чате локальной сети. Звали ее Клементина.
Знакомство началось с ее проблем с парнем и моих сотрясений доспехами. Спаситель хренов. Такого взаимопонимания давно не видел. Я встретил себя в юбке. Только вот ее самобичевание тревожило. В очередной раз, когда речь зашла о самоубийстве, - попросил – либо ты не говоришь мне об этом, либо мы не общаемся. На том и сошлись.
Я хотел ей помочь, еще не понимая тогда, что у нее это в порядке вещей и поменять эту пластинку смерти подобно. Второе, возможно, было даже проще.
Растерявшись, спросил совета у друзей. Вывод – послать либо продолжать игру в рыцарство. Меня потянуло на второе.
В то время Олька пропадала на работе, смысла в которой я не видел. Сам попал в волну на форексе и строил радужные перспективы.
Шли дни и наступил момент, когда Клементина не шла у меня с головы. Засыпал, просыпался – все мысли про нее. Парил от счастья, жизнь наполнилась смыслом и глубиной.
Угроза иллюзиям пришла с любопытством Ольки. Сложно было не заметить во мне перемен. Она узнала все из истории диалога в аське, которую я и не думал скрывать. Они даже пообщались немного, - Олька предлагала встретиться, обсудить. Клементина отказалась, поведав мне обо всем позже. Сюжет стал закручиваться.
Человеку, которого ни разу не видел, теперь доверяю больше, чем жене. С одной стороны планы на новую совместную жизнь, с другой – накал борьбы.
На пике сюжета Олька красит волосы в почти черный цвет. У нее траур. Постоянно твердит, что не представляет свою жизнь без меня. А мне плевать, я под газом.
Как-то поздно, сидя за компом (Олька в другой комнате), слышу подозрительный шелест. Мчу – она выдавливает таблетки, набрав уже довольно много. Сдерживаюсь, чтоб не ударить, выкручиваю руку и отбираю. В эти моменты действую не думая, все на автопилоте, как и вылетевшие слова – щас позвоню твоим родителям, пусть тебя заберут (знаю, что могут). Умоляет не звонить и попускается с суицидом.
Что делать? Нахрен мне оно надо? У кого спросить бы… В голову приходит написать письмо Владу Лебедько. Отправил. Все это происходило ночью, потому удивлен, получив ответ через 15 минут.
«Если ты "случайно услышал", как жена выдавливала таблетки, то это не случайно. Скорее всего это не попытка серьезного самоубийства, а попытка удержать тебя.
Не предпринимай резких движений пару дней. Поговори по душам с женой. Попробуй понять, что она хочет и что хочешь ты. И не оправдывайся.
Если жена действительно выпьет таблеток - не мешай, но сразу же немедленно вызови скорую помощь - пусть ее промоют и отвезут в психушку на недельку.
Извини за некоторый цинизм, но так надолго отобьют желание травиться.»
Попустило и меня. Поговорили.
К утру происходит преображение и она мирится с тем, что может меня потерять или делает вид. Согласна на все. В те дни, может на пару недель, она становится золотой. Такую невозможно не любить. Это клеит разбитый сосуд семьи и хоть удержать в нем ничего не получится, но полюбоваться какое-то время можно.
Но решение принято и кроме Ольки, я раскрываю его только Росту: если не уйду – умру, может не физически, но зачахну точно.
Один момент меня удивил. Страсти уже улеглись, Клементина была на море, а я ей смс-ил. Олька, выцепив ее номер, отправляет ей контрольный выстрел в голову – пакет матерной ругани. Благодаря этому действию, все что было между нами с Олькой и засохло, теперь отвалилось. По ее действию, в голове одно – ну пиздец.
Достигнув своего пика, волна влюбленности начала спадать. Временами начал включаться ум и расчет.
Еще до этого я периодически прессовал Ольку за ее работу. Просил пораскинуть мозгами и бросить это дело. Меня не устраивала ситуация, когда работа заменяла семью. Мы практически не виделись. Работа, дом, сон…
Теперь, когда запахло жаренным, и Олька ощутила мою целеустремленность, она решается уйти с работы.
За месяц-полтора моя влюбленность сошла на нет и теперь я собираюсь уйти не к кому-то, а отсюда. В те дни мир и покой приходит в дом. Нам нечего больше делить, не за что грызть друг друга. Все решено.
В попытке дать Ольке удочку, чтобы она могла добывать средства для существования сама (возвращение к родителям без меня смерти подобно), пробую научить ее торговать. И тут каким-то образом семейный уют вытесняет финансовую стабильность. Теперь другой борт нашего корабля начал крениться и набирать воду.
Проходит время, и я понимаю, что расстаться без финансовых проблем не получится. Понимаю, что сюжет поменялся и только потеряв все, наша связь может разорваться.
Растут долги, я теряю силу, дряхлею и к Новому году меня увозит скорая. Пошли камни из почек. Я не ушел и чуть не умер.
Полежав под капельницей, оклемался и наколов задницу болеутоляющими, решаюсь приступить к торговле. Успех длился две недели. Эйфория и провал.
Суммарный долг составляет около 6000 долларов. Неподъемный груз для меня.
Половину, в траурной обстановке, дают мне родители. Я даже не пробовал им звонить, не рассчитывал, что они смогут собрать столько. Звонила Олька, добавив таким образом срочности процессу сбора денег.
Прогнозируемый итог – крах и переезд к Олькиным родителям.
Тут меня кормят, поят, помогают погасить оставшиеся долги. Новый виток сюжета, но ситуация та же. Только теперь меня кормит теща, содержит тесть, Ольку я не вижу за ее работой, да нам не о чем и говорить, когда она приходит.
Если план А – «суперэгохиро» провалился, то у варианта Б – «полное ничтожество» - есть все шансы на успех.
Хотя как ни крути – медаль то одна.